Мы в социальных сетях:
Мы в социальных сетях:

Учеба в Китае: крушение “Я” и принципы Конфуция

В мире функционирует около 300 институтов Конфуция и китайских языковых школ, которые удачно выполняют миссию по популяризации китайского языка и культуры за границей. Ключевые задачи реформ образования направлены на интернационализацию образования, стимулирование сотрудничества с топовыми университетами, научно-исследовательскими центрами мира. В этой связи Китай также поощряет на базе лучших китайских вузов основывать кампусы, научно-исследовательские центры, лаборатории топовых университетов.

Я слышала о подобных совместных учреждениях Кэмбриджского, Стэнфордского, Оксфордского университетов по Китаю. Один мой знакомый, бывший выпускник Кэмбриджского университета, будучи уже студентом Пекинского университета, работал в летней школе Кэмбриджского университета при Пекинском университете. Функция подобных учреждений – привлечение студентов из ведущих университетов, предоставление китайским студентам возможности экономно учиться по европейским стандартам, находясь у себя на родине.

Власти также усиленно работают над созданием многочисленных программ по обмену студентами из стран Средней Азии и Африки. Чаще всего эти студенты учатся по специальностям, которые больше всего «востребованы» в Африке и Средней Азии – Международная торговля, Международная экономика, Международные отношения, Преподавание китайского для иностранцев. Одним из таких видных проектов КНР является основанный в 2007 году Университет ШОС (Шанхайской Организации Сотрудничества), государствами-членами которого являются Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия, Таджикистан, Узбекистан.

Китай постепенно превращается в производителя иностранных студентов. Другими словами, КНР старается быть причастным к процессу определения международных стандартов в образовании.
Однако есть и свои нюансы. Например, неадаптированная для иностранцев учебная программа требует изучить огромное количество материалов. В неделю задают по две-три книги для резюмирования и обсуждения, при этом надо выполнить письменные домашние задания, написать статьи. И все это предстоит учить на китайском языке. Кроме основной нагрузки некоторые научные руководители «грузили» дополнительной литературой, что выливалось в бессонные ночи подготовки. Практически не оставалось времени сделать более глубокий анализ той или иной темы.

Для иностранцев, которые учатся с китайцами в одной группе, вероятность морального и физического истощения очень высока. Некоторые из них теряли интерес к учебе или же недополучали качественное образование, особенно, если уровень китайского языка не соответствует требованиям. А кого-то с определенными внутренними сильными установками эти трудности закаляли.
После обучения на языковых курсах с иностранцами, преимущественно с европейцами, попав в магистратуру для студентов-китайцев, я испытала непростой адаптационный период. Основную сложность представлял сам язык. Как правило, на факультете международного образования, где обучаются иностранцы, преподают учителя со стандартным произношением китайского. А на других факультетах преобладают преподаватели – представители разных национальных меньшинств с разными диалектными особенностями языка. Нестандартное произношение звуков у профессоров и специфичная терминология были основными трудностями в первую пору. И это при том, что за последние три месяца обучения на языковых курсах с разрешения декана я параллельно уже начинала посещать лекции по предполагаемой магистерской специальности – то есть кое-какая подготовка у меня уже была.

В магистратуре в виду недостаточного уровня языка начала чувствовать себя отстающим студентом, который не совсем усваивает учебную программу и вечно не успевает доделать “домашки”, хотя ранее на факультете международного образования по окончании языковых курсов за особые успехи мне вручали сертификат с отличием. Получалось, на одном факультете считалась лучшей студенткой, на другом, в “китайской” группе – плетусь в хвосте. И вот тогда то я и ощутила первое некое, можно сказать, крушение своего “Я”. Это были слезы разочарования в самой себе и чувство обманутых надежд. В этот момент даже подумывала перевестись обратно на факультет международного образования на специальность “Преподавание китайского языка иностранцам”, так как ощущение вечной погони за китайцами казалось чем-то невозможным в принципе.

На помощь пришла подруга-канадка Сильвиан, которая полгода проучилась на моем факультете – антропологии и этнологии – и ушла оттуда на факультет международного образования, испытав те же трудности, что и я. И хотя друзей, которые меня поддерживали, было много, но именно слова канадки оказались более действенными. Она откровенно призналась, как первые недели обучения не понимала речь лекторов со специфичной научной лексикой, хотя до этого 5 лет учила китайский, как она не успевала дописывать статьи, “домашки”, как ночами учила терминологию, и еще как по истечении трех месяцев безостановочной работы начала наконец понимать лекции. Она посоветовала мне обозначить для себя срок на попытку осилить учебную программу, и не отвлекаясь ни на что, усиленно заниматься, заниматься каждый день. Ведь уйти можно всегда, убеждала Сильвиан. Я решила прислушаться к ее доводам.

Так, в постоянной нагрузке, проходили дни, ночи, месяцы. Близкие друзья, в том числе и подруга-канадка, каждую пятницу после занятий устраивали небольшие сборы в виде ужина вместе с другими иностранцами, которые тоже учились с китайцами в одной группе. Мы делились своими горестями, чаяниями, небольшими победами, опытом и идеями насчет наших научных изысканий. Таким образом мы помогали друг другу в непростом процессе адаптации.
Приближалась первая сессия, преподаватели уже давали задания на экзамены. В один прекрасный день я вдруг осознала, что начала понимать содержание лекций, понимаю даже юмор и “подколы” профессоров, временами могу высказать свою точку зрения на семинаре и даже поспорить. Посчитала и поняла, что прошло ровно три с половиной месяца. Подруга оказалась права. Дальше было, не сказать, что не трудно, но уже появились кое-какие перила, за которые можно держаться.

И если исходить из принципов конфуцианства, которых придерживается абсолютно все китайское общество, то самосовершенствование человека является основой для его образования. Так, согласно четырем положениям Конфуция, каждый человек должен уметь сочувствовать другим людям, обладать чувством стыда, быть скромным и вежливым по отношению к другим, а также он должен уметь отличать плохое от хорошего, правильное – от неправильного. Неумение стыдиться или же надменность являются главной преградой на пути к самосовершенствованию, а значит и к образованию. Он также разработал отдельную систему ценностей для учащихся: усердие, скромность, стойкость, концентрация, упорство и обязательно – уважение к учителю. Эти ценности дают убеждение ученику, что в образовании не существует простых путей, что это – длительный процесс форсирования бесконечного количества трудностей, поэтому любой учащийся обязан привыкать к систематическому труду. Именно поэтому в Китае так развита конкурентная среда – в начальной школе, в университете, на работе и везде существует великое множество экзаменов. Весь процесс обучения человека сводится к тому или иному экзамену, который он «обязан» сдать, во чтобы то ни стало. Чтобы жить дальше, чтобы жить лучше.

Айдысмаа Килик, ведущий специалист отдела государственного и муниципального государственного и муниципального управления, криминологии, социологических исследований ТИГПИ при Правительстве РТ

Поделиться ссылкой: